Отправляемся к мысу Фиолент и застаем там закат: пока мы плывем, прямо по курсу видна одинокая скала Монах; солнце садится прямо на огромный крест, громоздящийся на ее вершине. От узкой полоски пляжа вверх круто поднимается утес, огромный, поросший лесом. Над морем еще светло, но утес уже темен, угрюм и зловещ. Греческий миф рассказывает, что когда-то на край света в Тавриду боги перенесли с жертвенника Ифигению. В Крыму есть несколько скал, на которых люди прописывали царевну, мешавшую грекам отправиться в Трою. Фиолент, накалывающий солнце на крест, перед тем как его сожрать, более других похож на край земли.

Попа в том месте, где она соприкасается с седлом, болит невыносимо, нос сияет, как лампа аварийного освещения, — сгорел. Мы едем на велосипедах из Балаклавы в Севастополь. Самый прекрасный город на земле слепит глаза белизной инкерманского камня: после войны Сталин отстраивал стертый с лица земли Севастополь с особенным размахом, словно желал загладить вину за позорную сдачу города, и отстраивал именно из местного известняка. Он-то нас и интересует, этот инкерманский камень. Мы затаскиваем велосипеды на катер и за двадцать минут с Графской пристани доплываем до Инкермана. Каменоломни здесь существовали испокон веков. Две тысячи лет назад сюда с исправительно-трудовой целью был сослан из Рима за проповедь христианства святой Климент. Но он и здесь продолжал свое дело, за что его утопили в инкерманской бухте, привязав к ногам якорь. В тот же день в каменоломнях забил чудодейственный источник, а в пещерах, занятых монахами под кельи, со временем сложился крупный христианский центр, не менее значительный, чем, скажем, Афон. Но мы приехали не ради Свято-Климентовского монастыря и его храмов, и даже не ради Каламиты — разрушенной феодоритской крепости XII века на вершине горы. Мы переваливаем через гору и спускаемся к карьеру. Он расширялся вместе с городом и когда-то добрался до монашеских могил, но резать камень не прекратили. Тогда источник святого Климента иссяк, вода пошла в карьер и затопила богомерзкую технику. Я давно слышала эту историю, но такого сумасшедшего зрелища не видела никогда: идеальной конфигурации бассейн в чистом поле, белоснежные ровные стены, а в них небесного цвета вода. Навьючиваем на себя велосипеды и спускаемся к воде, ноги по колено в каменной муке. Вот уж где можно накричаться на всю оставшуюся жизнь: не то что крик, здесь даже тихий мирный возглас производит душераздирающее эхо.